Главная / Новости / Интервью. Режиссер Александр Свешников: «Нам открылась величайшая духовная сила этого на вид хрупкого человека на костылях…»

Интервью. Режиссер Александр Свешников: «Нам открылась величайшая духовная сила этого на вид хрупкого человека на костылях…»



О документальном фильме «ULTIMA THULE. КРАЙ СВЕТА» и красоте сквозь призму кинокамеры 
 

8 июня в 15-00 в актовом зале Духовной Академии Сретенского монастыря состоится показ (ПОКАЗ ВРЕМЕННО ОТМЕНЕН!) документального фильма »Ultima Thule. Край света» режиссёра Александра Свешникова. Фильм рассказывает о гиде на костылях Владимире Давыдове — человеке, который победил тяжелый недуг и продолжает делиться с людьми радостью жизни, страстью к путешествиям и любовью к уникальной природе Приморья. Подробнее об уникальном герое, источниках его оптимизма и веры в жизнь, а также о своем творчестве и связи человека и природы Александр Свешников рассказал в интервью «Киноканону».

— Расскажите о съемках фильма «ULTIMA THULE. КРАЙ СВЕТА»: как Вы познакомились с героем фильма, как пришла идея снять о нем кино?

— С героем фильма, приморским гидом Владимиром Давыдовым, я был заочно знаком давно. Он — товарищ моего хорошего друга, художника-фотографа из Забайкалья, Сергея Козлова (к сожалению, ушедшего три года назад). И мы с моим другом мечтали сделать большой фильм о Приморье, в котором главным героем стал бы Володя Давыдов — гид на костылях, преодолевший физический недуг и ставший настоящим краеведом-путешественником Дальнего Востока.

В течение пяти лет мы подавали заявки на этот фильм, но безуспешно. В 2021 году умер от ковида Серёжа Козлов. И в 2022 году вдруг Министерство культуры выделило нам субсидию на этот фильм. Дальше началась «полоса везений». Фильм снимался под маркой Студии ЦЕНТР, и продюсером стал замечательный профессионал и хороший человек — Александр Гундоров.

Конечно, с Козловым мы бы сделали совсем другую картину. Но, как говорится, время назад не отмотаешь. Идея картины претерпела изменения, фильм о Приморье превратился в «фильм-портрет» Владимира Давыдова. Но я не жалею об этом, поскольку человек, с которым я, наконец, близко познакомился во время съёмок, оказался уникальным во всех смыслах этого слова. 

 

— Чем Вас поразил Ваш герой? Как ему удается работать гидом, учитывая его ограниченную мобильность? 

— Как и всякий режиссёр, я пытался найти в нашем герое какие-то «потайные ключики», раскрывающие его с неожиданной, даже для него самого, стороны. Но уже на второй день съёмок мы с моим помощником-оператором поняли, что перед нами абсолютно цельный человек, не имеющий «второго дна». Искренний, честный, увлечённый и… счастливый. Володя занимается любимым делом, он влюблён в Приморье и готов изучать его, путешествовать и делиться своими знаниями и открытиями с туристами и гостями края абсолютно бескорыстно. И он, действительно, открыл несколько десятков новых, до этого неизвестных в географическом мире, водопадов.

Что касается его «инвалидности», то Владимир Давыдов никогда не считал себя больным или ущербным, и надо сказать, что все, кто когда-либо был с ним в походах, уже через несколько минут общения забывали, что их гидом является человек, передвигающийся на костылях…

— Расскажите о том, как проходили съемки. В какие моменты Вы понимали, что надо включать камеру?

— Уже в первую нашу встречу мы с Владимиром составили точный «почасовой» план наших съёмок и очень скрупулёзно его придерживались. Конечно, локации для съёмок предлагал Давыдов. И только уже в процессе работы мы поняли, что находятся они зачастую на расстоянии 300, а то и 500 километров друг от друга. Мы с моим помощником буквально жили в арендованной для съёмок машине, успевая лишь заехать в гостиницу, чтобы перезарядить аккумуляторы, скинуть материал и умыться. Владимир рассказывал обо всём, что мы наблюдали вокруг — о каждой сопке Сихотэ-Алиня или бухте Японского моря, о деревьях, кустарниках, истории освоения края, о тех, кто впервые описал тот или иной объект. Оказалось, что Володя обладает энциклопедическими знаниями и наизусть может цитировать Арсеньева, Федосеева, Пржевальского, в зависимости от того, в каком месте мы находимся, и что именно об этом писал тот или иной известный первооткрыватель.

Работа кипела, мы стали с Давыдовым хорошими друзьями, но главное, что нам открылось — это величайшая духовная сила этого на вид хрупкого человека на костылях. И ещё, конечно, его обаяние, притягательность и совершенно неподражаемый оптимизм. И нам кажется, что именно такой герой сегодня нужен зрителю — в наше весьма непростое время, наполненное злобой, ненавистью, горем и духовной опустошенностью. Его пример должен вселять в зрителя Надежду и Веру. Именно Верой в силу духа Человека мы пытались наполнить наш фильм о Владимире Давыдове.

 

— Как Вы начали снимать кино? Какие воспоминания остались о Вашем первом фильме? 

— Снимать кино я начал в детские годы, и первым большим (конечно, любительским) фильмом стал «Дон Кихот» по мотивам небезызвестного романа Сервантеса, снятый на советскую восьмимиллиметровую плёнку. В нём я играл Рыцаря печального образа, а моя мама — Санчо Пансу.

Ну, а если серьёзно — то в юные годы мне пришлось выбирать из многих моих увлечений наиболее любимое, поскольку я занимался и музыкой, и литературой, и поэзией, и созданием кукольных спектаклей… Но всё же в итоге выбрал кино. И четверть века проработал на киностудии «Мосфильм» в разных качествах — от установщика декораций до ассистента оператора. 

А свои авторские фильмы я снимал всегда — вначале игровые («Клетка», «Самолёт», «Озеро»), а затем незаметно перешёл на документалистику. Но любовь к постановочному кино никогда меня не покидала, и многие фильмы я сделал на «стыке жанров». Особенно это видно в «Миссии», «Охотнике», «Страстям по Аралу». 

Не забросил окончательно я и музыку с литературой. Музыкальное образование всегда помогает мне в работе с композиторами, а литературные навыки дают возможность время от времени публиковать повести и рассказы. Издательство «Вече» выпустило мой роман «Сибирская одиссея» (авторское название «Путь к людям»), Издательский Дом «Комсомольская правда» — красочный иллюстрированный альбом «Чарская котловина — уникальный географический район России», к которому я писал тексты, а в этом году издательство «Эксмо» готовит к изданию юбилейную книгу «Удокан — медная кладовая России», посвященную истории освоения знаменитого медного месторождения, к которой я тоже «приложил руку» как автор текстов. Также планируются публикации моих художественных повестей «На берегу» и «Светик». В общем, планов много — было бы здоровье…

 

— Чем вас влечёт Север России — далеко не самый благоприятный в климатическом смысле регион?

— Север для русского человека — это в некотором смысле сакральное место. И я не согласен с определением его, как «неблагоприятного в климатическом плане района». У нас вообще 90% территории непригодна для жизни, однако это не является поводом для того, чтобы не путешествовать по этим территориям и не знакомить с ними зрителя. Сибирь и Север обладают удивительной притягательностью и неиссякаемым потенциалом для кинематографиста. 

Почти в половине моих фильмов совсем нет слов. Это отдельная ниша, довольно редкая и не очень популярная, но именно она является для меня наиболее близкой и любимой. В сегодняшнем мире слова настолько обесценились, их смыслами научились так умело манипулировать, что совсем не хочется в визуальное искусство, коим является, без сомнения, кинематограф, привносить эту разлитую по телевидению и интернет-пространству болтовню. Кино обладает иными инструментами, зачастую не менее сильными, чем слово. И это мне чрезвычайно интересно, и именно в этом направлении я пытаюсь работать последние лет 25, наверное…

В моём «кинобагаже» фильмы различных жанров: ландшафтные фильмы без слов («Оум», «Причастие», «Озёрная элегия», «Этюд 65», «Чайка»), фильмы-путешествия («Урал. Верховье Печоры», «Люди плато Путорана», трилогия «В горах Восточного Саяна»), сложнопостановочные картины с элементами игрового кино («Миссия», «Страсти по Аралу», «Охотник»), научно-популярные («Иван Москвитин. Путь к океану», «Капитан тайги Владимир Арсеньев», «Река Мая. Григорий Федосеев», «Ижоры) и т. д.

— Почему Вы снимаете фильмы о малых народах, чем Вам интересна эта тема?

— Фильмы о малых народах России я не стал бы выделять в отдельный раздел, поскольку они тесно связаны с фильмами-путешествиями и научно-популярными картинами. Эвенки, тофалары, ижоры, саами, о которых я снимал, являются коренными жителями определённых территорий страны, и интересны мне не только своей историей, бытом и уникальной культурой, но и, в первую очередь, неразрывной связью с природой — то есть именно тем, что безвозвратно утеряно жителями крупных городов и мегаполисов. И в этом плане их уклад жизни, размышления, тревоги и надежды — мне очень близки.

Как раз сейчас в производстве большой фильм с рабочим названием «Саамы. В гармонии с природой» — об уникальной северной народности, которая проживает в так называемой Лапландии, включающей в себя территории сразу четырёх стран — Швеции, Норвегии, Финляндии и России. И это очень интересно, потому что вопреки политическим амбициям народ этот сумел сохранить своё единство, неразрывную связь, для которой нет государственных границ и прочих условностей устройства человеческого общества. Но, как и для любых малых народов, сегодня у саамов существует опасность потерять свою идентичность, раствориться в других народностях, ассимилироваться с более многочисленными нациями. 

Если лишить саамов их главного занятия — оленеводства, саамов в скором времени не станет. Ведь, несмотря на красивые громкие слова о сохранении малых народов, пастбища в Кольской тундре прорезают новые асфальтированные дороги, строятся горно-добывающие предприятия, а на месте священных для саамов территорий, например, Сейдозера и Териберки, создаются национальные парки и заказники, работа которых нацелена вовсе не на сохранение этих мест для проживающих тут испокон века саамов, а для туристического бизнеса…

— Как была создана Ваша киностудия и почему она носит имя Дворжецкого?

— Личность Владислава Дворжецкого, одного из самых загадочных и необычных советских актёров, ещё в детстве произвела на меня неизгладимое впечатление. Благодаря ему я познакомился с фильмами Тарковского, Алова и Наумова, и моё решение связать свою жизнь с кино окончательно сформировалось. С самим Владиславом мне не удалось пообщаться, он ушёл из жизни, когда мне было всего 13 лет. Но я был знаком с его сводным братом Евгением, с вдовой актёра Натальей Литвиненко. 

В последние годы удивительным образом интерес к личности Владислава Дворжецкого вырос, и я участвовал во множестве программ и передач, посвященных его жизни и творчеству. А моё решение ещё в 1978 году дать имя Дворжецкого своей тогда ещё любительской киностудии было вызвано в первую очередь тем, что после смерти актёра о нём как-то очень быстро забыли — не было написано ни одной серьёзной статьи, анализирующей его творчество, не снято ни одного документального фильма. И марка моей студии являлась, кроме выражения моего личного отношения к Дворжецкому, ещё и неким напоминанием о действительно уникальном актёре и человеке, оставившем, как теперь уже, наконец, открыто говорят, очень заметный след в отечественном, и даже мировом кино. По уровню его магического влияния на зрителя — таких актёров не было и пока не предвидится.

 

— В Ваших фильмах  кроме красивых пейзажей, всегда звучит очень красивая авторская музыка. Кто ее пишет?

— Как я уже говорил, с музыкой у меня свои особые отношения с раннего детства. И в кино я начинал с того, что сам писал музыку к своим картинам. Но в какой-то момент понял, что моя музыка, как это не парадоксально, ‚не ложится‘ на снятое мной же изображение — она слишком мелодичная и простая, выражающая идею сцены ‚в лоб‘, и мне захотелось попробовать поработать с другими композиторами. Ими стали Светлана Шумкова, Борис Лелеко и Вячеслав Привалов. И самым успешным и длительным по времени оказался наш ‚тандем‘ с Приваловым, с которым мы вместе сделали не менее тридцати фильмов.

Мне очень нравится работать с профессиональными композиторами, поскольку мы понимаем друг друга без лишних слов, говорим с ними на одном языке и добиваемся очень конкретных и понятных нам обоим результатов.

Многие мои фильмы вообще построены, как музыкальные произведения, и музыка в них играет ключевую роль. Это фильмы «CIRCUS», «Оум», «Юма», серия фильмов о Карелии — «Озёрная элегия», «Этюд 65», «Чайка», «Отиум», «Острова».

— Почему для вас важен грядущий показ и чего вы от него ждете? 

— Любой режиссёр, снимая фильм, мечтает о том, что его работа будет востребована зрителем. Поэтому каждый показ — это всегда волнительный и ответственный момент. 

Если говорить конкретно о фильме «ULTIMA THULE. КРАЙ СВЕТА», то мне хотелось бы, чтобы он помог кому-то поверить в свои силы и преодолеть жизненные трудности, которых у всех в наше непростое время немало. Владимир Давыдов, приморский гид на костылях — в этом смысле хороший пример для подражания.

Знаю, что уже многие люди смотрели картину несколько раз, говоря, что она вселяет в них надежду. Это, наверное, и есть самое главное.

Помню, как один зритель моего фильма «Люди плато Путорана» рассказал мне, что просмотр заставил его полностью пересмотреть свои взгляды, и после него он со всей семьёй уехал из Подмосковья и поселился в Красноярском крае, где нашёл «своё счастье». Бывает и такое. Быть может, и наш новый фильм поможет кому-то изменить свою жизнь к лучшему…




Поделиться: